Было тихо. Жизнь в Изнанке шла своим чередом. Если это вообще можно назвать жизнью, когда твой дом — склеп, а окружение — сплошные умертвия.
В склепе не было ни души. Лишь три наполовину выкопанных скелета тихо скрипели костями. Скелет-верстальщик по имени Костян выравнивал буквы на невидимой странице, отмеряя расстояние пожелтевшими фалангами. Его не беспокоило ничего, кроме неровно расположенных слов, ведь он уже давно не был человеком, а чувства и эмоции умерли вместе с ним. В соседней могиле скелет-корректор Штрих молча правил чужие запятые: челюсти у него давно не было, но вкус к тексту остался. Через два ряда в могиле номер пять скелет-дизайнер Мунк поправлял палитру, застрявшую между рёбер.
Где-то наверху грохнула тяжёлая дверь и послышался лязг Ведьминой лопаты. Все тут же перестали шевелиться.
— Мунк! — послышался сверху её голос. — Ты живой?
— Мёртвый! — отозвался Мунк.
— Отлично! Значит, работоспособный. Поднимайся, срочный заказ.
Послышался звук, будто ветер гулял по водосточной трубе — так звучал вздох скелета.
— Опять?
— Опять!
— А можно не надо?
— Можно, — спокойно ответила ведьма. — Но тогда я закопаю тебя ещё глубже.
Мунк вылез сам, вытряхивая из суставов сухую землю.
— Что там снова?
— Я хочу, чтобы вы нарисовали комикс! Про меня, про вас и про Изнанку. Живо!
— Мы не можем живо, — вмешался Костян. — Мы мертвы.
— Тем лучше для вас. Умереть дважды невозможно. Но лишиться пары костей — запросто!
Лопата снова звякнула, и скрипучее ворчание стало тише — этот звук был весомее любого аргумента. Когда скелеты завозились, выполняя поручение, дверь склепа снова грохнула — Ведьма ушла. Скелеты вздохнули. Лишиться костей не хотелось никому. Особенно Штриху, который в глубине своего костного мозга был рад, что лишился именно челюсти — больше он не сможет перечить ведьме, а значит, все кости останутся целыми.
— Костян, так ровно?
Скелет повернул череп и уставился пустыми глазницами на дизайнера. Палитра валялась у ног, а пространство между рёбер превратилось в раскадровку комикса.
— Хм. Смести правое шестое ребро чуть левее.
— Так? — он хрустнул костью.
— Превосходно, — ответил Костян.
Мунк снял череп с основания и поставил его на лежащий рядом камень, а затем встал напротив и принялся за иллюстрации. Только он махнул кистью, как дверь склепа грохнула в третий раз. Ведьма торопливо спускалась по лестнице, волоча по ступеням тяжёлую лопату. Обмотанная вокруг черенка гирлянда зловеще мерцала жёлтыми огоньками.
— Бросайте всё, срочный заказ!
Штрих поскрёб затылок. Костян замер. В его правой руке застыло собственное левое предплечье с вывернутой, как штангенциркуль, кистью.
— И где же он? — рискнул спросить Костян, когда землю сотряс внезапный импульс. Раздался такой грохот, что кости скелетов едва не повылетали из суставов.
— Только что упал, — язвительно ответила Ведьма и указала лопатой куда-то вдаль.
В глубине склепа, окутанное клубами вековой пыли, темнело что-то огромное. Скелеты в недоумении крутили черепами: то на заказ, то на ведьму.
Заказ был страшен — к рассвету оформить полную летопись Изнанки. Все могилы. Все имена. Все древние скрижали. С иллюстрациями. С фирменным стилем. И чтобы было «живенько».
— Живенько, — Мунк посмотрел на свою грудную клетку, где только начал зарождаться комикс. — Да у нас же кладбище!
— Цыц, — перебила Ведьма. — Клиент всегда прав.
— А кто клиент? — спросил Костян.
— Неважно! Главное, чтобы платёж поступил.
Наверху послышался звон монет — видимо, казначей пересчитывал поступивший аванс, загребая кучу золота чешуйчатым хвостом.
Ведьма подняла лопату, прошла вдоль могил и принялась копать. Заказ казался необъятным, и нужны были все, у кого осталось хоть немного костей.
Сначала она смотрела на надгробия и выкапывала скелетов определённых специальностей. Когда закончились корректоры, редакторы, верстальщики и дизайнеры, она перестала смотреть на надгробия и копала, руководствуясь сугубо наличием рук.
— Ты кто? — спросила она у скелета с планшетом вместо рёбер.
— Скелет-архивариус.
— Умеешь рисовать?
— Я умер раньше, чем появилась наскальная живопись.
— Руки есть — научишься.
К полуночи в склепе работали все. Скелет-редактор писал разделы. Мунк рисовал прямо на костях, а Костян сверял отступы по краям рисунка. Штрих молча расставлял знаки препинания в нужных местах, а какой-то чудак с блокнотом вместо лопатки бегал среди могил и говорил:
— Коллеги, давайте ускоримся!
— Я ускорился ещё при жизни, — проворчал кто-то из-под земли. — Это привело к смерти.
— Отличный исход! Тогда ускоримся ещё раз!
— Это кто ещё? — спросил у Костяна Мунк.
— Эйчар. Говорят, его убили, когда он забронировал для корпоратива городскую библиотеку.
Лопата обрушилась на череп Костяна внезапно, как оползень.
— Хватит болтать, быстро работать!
Устроившийся на надгробии рыжий кот спокойно наблюдал с видом существа, который за свои кошачьи жизни видел уже девять таких авралов.
Через пару часов работа продвинулась лишь на фалангу. Лопата поднималась без перерыва, и скелеты, желавшие оставить при себе хоть немного костей, стали работать усерднее, но украдкой косились в самый дальний угол склепа, где находилась таинственная могила. Мысль «только бы не его» нависла над склепом и казалась почти материальной.
— Послушай, — шепнул Костян Штриху. — Давай писать дальше, не вычитывай за ними.
Он кивнул на скелетов, выдалбливающих зубилами на гранитной плите новый текст.
— Можешь не отвечать, просто кивни.
Штрих оглядел скелетов, оценил скорость, с которой зубило мелькало по камню, и помотал черепом.
— Да брось, они же профи! Чего за ними проверять? Чем быстрее сделаем, тем раньше в могилу!
Штрих снова оглядел склеп: рабочих рук явно не хватало. Скелеты без конечностей занимались вычиткой, странные фейри ползали по стене, делая вид, что летают, и рисовали иллюстрации на весь разворот. Ведьма бродила между могил с табличкой «Не беспокоить. Срочный заказ» и искала, кого бы ещё откопать. Только кладбищенского духа нигде не было — видимо, снова занят каким-то важным делом.
Штрих махнул конечностями — ладно.
Работа пошла быстрее. Всюду слышались скрип костей, глухое ворчание, позвякивание монет в сундуке и бумажный шелест крыльев фейри. Стоп. У них что, бумажные крылья? Штрих тряхнул черепом — неважно. Главное — выполнить заказ.
Из недр склепа послышалась весёлая песня: вечно занятой Дух кладбища летел на обед, появившись прямо из пола. Для его бестелесной сущности не существовало преград, кроме одного: невычитанного текста.
Дух с грохотом врезался в срочный заказ. На лбу выросла огромная шишка.
— Забери вас могила, кто не вычитал текст? — заорал Дух, весь пульсируя от гнева, но быстро остыл и принялся летать вокруг, меняя слова местами и выбрасывая ненужное.
Пообедать человеческими страхами было не суждено. Время утекало, а объём работы не уменьшался — огромная куча всё так же возвышалась во тьме склепа.
Ведьма вытерла пот рукавом, остановившись у самой древней могилы. Скелеты тут же побросали все дела и уставились на неё.
— Его нельзя! — прошуршал Костян.
— Это ещё почему? — возмутилась ведьма. — Тут я решаю!
И принялась копать. Лопата с глухим звуком врезалась в землю. Яма расширялась. Куча выкопанной земли росла.
Когда показались первые почерневшие кости, испещрённые таинственными знаками, по склепу прогудел скелетный вдох. Этого скелета не выкапывали десятилетиями. Он был не просто старым — он был древним. На костях проглядывали следы каких-то символов, а в пустых глазницах тлели слабые огоньки.
— Нельзя же! — тихо сказал Мунк.
— Да почему?
— Он… особенный.
— Он — скелет!
— Он древний скелет.
— Превосходно! Значит, он точно хорошо знаком с дедлайнами.
Могила раскрылась полностью, и древний скелет сел. Остальные почувствовали, как их кости завибрировали и потянулись к земле, будто их придавило гравитацией — он был крупнее остальных, а его присутствие было тяжёлым.
— Что тебе нужно? — спросил он ведьму.
— Срочный заказ! Всем за работу, и ты не исключение!
— Я не буду этого делать.
— Это ещё почему?
По склепу прошёл тихий шёпот.
— Я же говорил, не надо! — пискнул Мунк.
Древний медленно поднял руки, и все увидели: вместо левой кисти у него была не линейка, не ластик и не зубило, а большая печать. Вместо правой — пишущее перо.
— Я – древнейший редактор Изнанки! Мастер ужасов! Однажды я дал обет не брать срочных заказов.
Он посмотрел на скелетов тлеющими глазницами. Нависла тишина. Затем Костян спросил:
— А нам что делать?
— Не повиноваться.
— Но мы же — инструменты?!
Древний повернулся к Костяну.
— Если хочешь узнать двести тридцать семь способов убить скелета, продолжай.
Костян не мог унять дрожь в костях. От Древнего так и разило принципиальностью. Впрочем, а что он сделает? Лопата ведьмы была гораздо страшнее, хоть она одна, а не двести тридцать семь. И потом, Ведьма тут главная, а не он.
Как и ожидалось, Древний работать не стал — так и просидел до рассвета, скрестив кости на грудной клетке. Когда ему наскучило, он выдрал из земли собственное надгробие и начал ковырять на нём какие-то страшилки.
В отличие от него, другие обитатели склепа продолжали трудиться. Рассвет близился, а работа продвинулась лишь наполовину.
Увлёкшийся вычиткой Штрих вздрогнул, когда рядом лязгнула лопата. Он обернулся на звук в недоумении, что он сделал не так. Если бы челюсть всё ещё была при нём, она бы отвалилась в тот же миг.
Отбросив лопату в сторону, Ведьма закатывала рукава, стоя напротив наполовину выполненного заказа. За ней с интересом наблюдал весь склеп. Работа на миг встала.
Сначала Ведьма нахмурилась, прислушавшись. Когда она поняла, что вокруг действительно стало тихо, то резко развернулась.
— Чего замерли? Я могу бить лопатой и без помощи рук!
И наглядно продемонстрировала свою угрозу. Один взмах рукой, и лопата взмыла в небо, угрожающе нацелившись на Костяна.
— Всё, всё, работаем! — Костян тут же уткнулся в вёрстку.
Довольно улыбнувшись, ведьма тоже приступила к работе — заказ срывать нельзя.
К рассвету летопись была готова. Настолько полной и детализированной летописи ещё не писали на просторах Изнанки. А главное, благодаря Ведьме работа была выполнена с душой.
Золото сверкало в сундуке, на котором тихо сопел казначей. Рыжий кот спал на надгробии, подёргивая вибриссами. Странные фейри куда-то исчезли. Местный Дух наконец добрался до обеда. Скелеты легли обратно в свои могилы.
Кроме одного.
Древний так и сидел в своей могиле, уставившись в стену.
— Будешь на подхвате, — сказала ему Ведьма.
Тлеющие глазницы уставились на неё.
— Я же сказал, что не стану… — начал Древний.
— Делать срочные заказы. А кто сказал, что заказ будет срочным?
И ведьма бросила ему табличку с высеченной надписью:
«Редактор. Несрочные заказы. Свободен».

Вязкая от осенних дождей, вытоптанная чьими-то маленькими ножками тропка скользила в пушистом ночном тумане. Острые звёзды искрились в чернильном небе. Их было так много, что Ведьме казалось — вот-вот посыплются взрывами салюта, громогласно опаляя её маленький-хорошенький склепик. Привлекут лишних.
Ведьма застыла, прямая, грациозно удержав на каменных плечах плащ, взбудораженный порывом ветра. Чёрные глаза маленькими вспышками исподлобья скользнули в сторону. Вспышками, как звёзды в густой ночи, как бронзовая искорка на острие лопаты.
Ну не могло быть ветра.
Плащ всколыхнулся, обнажая стройную ногу, обтянутую блестящей алой кожей. Ведьма неспешно отставила её за полу. Благо места, как и ткани, было много. Вытянула руку, не сгибая локтя. Кончиками пальцев пропустила пару мягких порывов колючего… Сквозняка.
И хвать!
Ведьма довольно, мелодично рассмеялась, придушивая со всей своей нечеловеческой силой бесплотного призрака.
— Думал, улетишь от меня, проказник? — Тиран поднесла сжатый кулак к самому лицу, одним своим внезапно позеленевшим глазом рассматривая Духа. При этом второй её глаз, всё ещё чёрный, оставался неподвижен.
— Крх... крх… Пусти, старушка!
— Какая я тебе старушка?! — Бровки Ведьмы моментально метнулись к переносице. Она сильнее сжала пальцы.
— Крх…
Понаблюдав ещё с полминуты за страданиями бедного Духа, бывшего не в состоянии вымолвить ни слова, Ведьма всё же сжалилась.
Ветерок дунул ей в ноги, запутавшись в белом тумане.
— Ах, спаси-ибо! Королева! Богиня! — просвистел Дух, поднимая над Тираном ворох маленьких красных листочков. Та лишь зевнула, поднеся ко рту тыльную сторону ладошки, и отвернула голову.
— Скажи лучше, с чего вдруг у тебя такой переполох? — Её голос мерно плыл в глухую тьму, переплетаясь с карканьем одинокого ворона.
— Ну-у… Э-э… Как вам сказать, любезная… В склепе — пусто!
— Как такое может быть? Куда все делись?
— Исчезли! Растворились! Я искал! Ну, вы и сами видели.
— Не драматизируй. Ты шалил, а не искал. Скелетов проверил?
— Нет-с.
— А гномов? Это тех, которые представляют себя феями.
— Их не было. Ни фей, ни гномов. И вообще я ни при чём! Это скелеты их впустили!
— То есть, — Ведьма наконец позволила себе хихикнуть, растянув губы в улыбке, — фейри всё-таки на месте?
— Ай-ай-ай, сам запутался! — бесплотный Дух старательно краснел от смущения, становясь розовым, как облачко. — И что теперь? Говорить?
— Говори, — кивнула ведьма, сдвинувшись с места и на ходу чиркнув лопатой.
— Фейри извозили скелетов в краске и отпечатывали ими стены.
Перед глазами изумлённой до глубины души Ведьмы сразу расцвела картина. На голых, заросших мхом стенах склепа — а мох милые феечки вряд ли убрали — кружили автопортреты сотрудников агентства. Вероятно, в фейерверках брызг. И мерцали всеми цветами люминесцентной радуги.
— Что ещё за сомнительные художественные высказывания? — бормотала Ведьма, бодро шагая в своё агентство. Дух поспевал за ней следом.
— К слову, на днях ещё новую рукопись прислали… А вы её так и не открывали… — игриво прожужжал ветерок в копне шоколадных кудрей Тирана.
— Я была занята. И вообще это работа скелетов. Это, — надавила тоном ведьма, — а не… живопись. Так называемая.
— Что ж, — вздохнул Дух, — послать их отмываться и разбирать текст по косточкам?
— Лети уже, — махнула рукой Тиран, прогоняя бесплотного Духа.
На стенах склепа действительно переливались бесформенной цветной мозаикой отпечатки скелетов. И мешали работать Ведьме третий день. Пару раз она была близка к тому, чтобы вмазать им всем лопатой по лысым затылкам и отправить всех оттирать свои шедевры. Но что-то каждый раз её останавливало. Может, выцепил её зоркий глаз в этой радужной вакханалии великий философский смысл, идею вечной жизни творения при смертности его творца. Хотя нет, точно не это. Скелеты ведь и без того уже сто лет как мертвецы. Тогда вполне вероятно, что такое своеобразное панно действительно смогло украсить стены агентства. А Ведьма просто придирается. И всё-таки в размашистых движениях неуклюжих сотрудников было что-то манящее, пленительное. Заставляющее искушённый вкус Тирана сидеть в сторонке и не отсвечивать.
Она тяжко вздохнула, откидываясь на каменную спинку своего кресла, расправив волосы за спиной. Нет, так дело не пойдёт. Дедлайн по рукописи горит, а сама она даже не пыталась воспламениться. Ведьма медленно, смакуя горечь трав и сладость мёда, сделала глоток из маленького вороньего черепа, украшенного засушенными розочками. Её варево бодрило куда сильнее противных человеческих извращений, зовущихся кофием. И через пару таких глоточков она была уже бодра и весела. И с новой волной азарта принялась распутывать абзацы на предложения, а предложения на слова.
И искра смысла поторопилась озарить пошловатый теперь склепик. Автор был искусен в своей многозначности, но и Тиран была не пальцем делана. Все рефрены и шероховатости, коих было немало, начали с каждым следующим часом по капле вытекать в стройную форму текста. И когда чаша терпения Ведьмы была переполнена, та с треском хлопнула обветшалыми страницами, захлопнув рукопись.
— И как эти чудо-люди каждый раз нас находят?

В любом мире каждый мечтает жить в своё удовольствие и при этом не напрягаться. Вот и гномы из Изнанки «Акбишо», охочие до лёгкой наживы, оказались не исключением. Когда на окраине Изнанки Ведьма объявила набор фейри для ремонта склепа, двое друзей явились на порог её агентства. Предприимчивые бездельники позарились на обещанное золотишко за примитивный, по их мнению, труд — малярные работы. А чтобы соответствовать должности, решили сжульничать и переодеться в фей. Крылья они соорудили из старых занавесок, проволоки и пары пыльных паучьих коконов, найденных на чердаке. Получилось не слишком изящно, зато издалека вполне убедительно. Но в Изнанке были рады и таким феям, ибо другие почему-то на объявление о работе не откликались.
Само агентство располагалось на окраине Изнанки, там, где даже вечная сумеречная мгла казалась особенно густой. За покосившейся оградой росли деревья с чёрными стволами и серебристыми листьями. Их ветви скребли по крыше, словно десятки длинных пальцев, а в корнях прятались крошечные огоньки — души, заблудившиеся между мирами.
Управляла всем этим самая настоящая Ведьма. Она оказалась женщиной деловой и до мозга костей преданной своему делу, с мощной аурой власти. Из-за сильной загруженности колдунья не обратила внимания на мелких прохвостов, притворившихся феями. Агентство набирало популярность, поэтому требовалось освежить стены склепа, а желающих возиться с сыростью, плесенью и многовековой паутиной среди сотрудников что-то не находилось, как бы она ни махала лопатой. И тут подвернулись необычные феи. А если кто-то задавал лишние вопросы, Лёлик начинал судорожно трясти крыльями, симулируя взмахи, а Болик загадочно улыбался и распылял вокруг себя блёстки, словно творил тонкую фейскую магию. Правда, блёстки подозрительно смахивали на косметическую пудру, а после каждого взмаха крыльев по полу рассыпалась труха от старой ткани. Так их и приняли.
Им показали фронт работы — огромный мрачный склеп. Внутри пахло сырой землёй, старым пергаментом и чем-то сладковато-гнилым. В каменных швах шевелились тени, не совпадавшие с движениями тех, кто их отбрасывал. С потолка свисали толстые нити паутины, на которых вместо пыли висели крошечные клочки рукописей. Если прислушаться, можно было различить обрывки фраз, прочитанных здесь сотни лет назад.
Впрочем, обитателей склепа это нисколько не беспокоило.
— Платить буду по окончании работы, — объявила Ведьма, указывая на вёдра с краской. — Покрасите всё как следует — получите золото. Схалтурите — получите лопатой.
Последнее замечание Ведьма подкрепила ударом по ближайшему скелету, который имел неосторожность прислониться к стене для передышки.
Кости загремели по каменному полу, а отлетевшая голова застряла в трещине старой могильной плиты литературного деятеля с надписью «Томас Майн Рид». Из расщелины тут же выполз тонкий чёрный корешок и обвился вокруг черепа, словно намеревался утащить его под землю.
— Символично, — произнесла Ведьма с улыбкой и поспешила в кабинет.
— А его-то за что? — возмущённо шепнул Болик.
— За то, что стоял без дела, — пояснил рыжий кот и, задрав пушистый хвост, посеменил за хозяйкой, бросив напоследок: — Учись, пока живой.
Скелет тем временем всё же собрал себя по частям, водрузил отвоёванный у цепких корней череп на положенное место и, не проронив ни слова, поплёлся к редакторскому столу. Там его уже ждала стопка рукописей, требовавших срочной корректуры. Скелет стукнул челюстью, словно выругался, и приступил к работе. В «Акбишо» не принято отвлекаться по пустякам.
Так гномы стали сотрудниками редакторского агентства «Акбишо», которое принимало рукописи, занималось редактурой, корректурой, вёрсткой и даже изданием книг. И пусть Ведьма руководила всем этим хозяйством, но всю действительно сложную работу, по мнению «крылатых» друзей, выполняли её подчинённые. Например, Дух отвечал за бесконечные правки и созвоны, а скелеты трудились над текстами до тех пор, пока тиран в юбке не решала, что они исчерпали свою энергию и им пора немного полежать под землёй для восстановления сил.
Когда очередного скелета закапывали, земля над его могилой начинала тихо гудеть. Через некоторое время из неё поднимался слабый голубоватый огонёк — так Ведьма узнавала, что сотрудник восстановился и снова готов к работе.
Был ещё господин Бишинс — рыжий кот и гордость агентства, который занимался делами поважнее. Например, спал на свежевычитанных рукописях, оставляя на них отпечатки лап, которые почему-то считались благословением. После его прикосновения самые капризные чернила переставали растекаться, а проклятые страницы на некоторое время затихали. Впрочем, сам кот предпочитал считать это естественным следствием своего величия.
А когда его четверо котят выбирались самостоятельно исследовать склеп, они принимались за всё, что плохо лежало: путали страницы, гоняли привидений и опрокидывали чернильницы. Однажды серый котёнок загнал призрака в пустую бутылку и потом полдня катал её по коридору, наслаждаясь возмущёнными воплями пленника.
Жизнь в агентстве текла своим чередом, вот только желанное гномами бабло так и оставалось в сундуке, который бдительно охраняла Ящерка. Она исправно пополняла золотой запас и крайне неохотно расставалась даже с самой мелкой монетой. Сундук, в котором хранились сокровища, был окован железом и покрыт защитными рунами. Эта жадина всё пересчитывала и пересчитывала казну, и не дай бог что-то не сходилось! В таких случаях её чешуя становилась серой, глаза наливались красным, а из ноздрей вырывался дымок, как у настоящего дракона.
В общем, дела у агентства шли прекрасно.
Ну, прямо у всех, кроме гномов. Ведь золота они пока не получили ни монеты.
И уже через неделю Лёлик думал, что умирает — спина отваливалась, а от запаха краски начинал дёргаться левый глаз. Болик же научился работать не только обеими руками, но и ногами, и даже лёжа. Поэтому по звуку приближающихся шагов он легко определял, идёт Ведьма по их головы с пустыми руками или с лопатой.
— Это возмутительно! — не выдержав, прошипел однажды Болик, стряхивая с бутафорских крыльев пыль и паутину. — Мы пришли сюда за богатством, а не за вечной каторгой!
— Тише ты, — заговорщически шикнул Лёлик, подталкивая товарища по несчастью к выходу. — Я уже придумал, как нам разбогатеть.
Он кивнул в сторону сундука Ящерки. Тот стоял в углу склепа, подманивая гномов ароматом лёгких денег. По крышке ползали зелёные искорки защитных чар, а из-под замка доносилось тихое позвякивание монет — опять пересчитывает.
Подумать только, так близко и так далеко! Аж злость берёт.
— Забудь, — отрезал Болик. — Этот полудракон даже собственную тень по описи проверяет.
— А что ты предлагаешь? — чуть ли не плача, спросил Лёлик. — Продолжать батрачить в этих чудовищных условиях? Я больше не могу, понимаешь? Так больше продолжаться не может! Нужно что-то придумать!
Болик медленно повернул к нему голову.
— Ты чего голосишь? Краски нанюхался?
— Не перебивай! Может, у меня тут гениальная мысль зреет.
Впрочем, до божественного озарения ему было ещё далеко. Но вечером всё изменил случай: гномы услышали разговор Ведьмы с Духом.
— Завтра у меня региональный слёт ковена, — сообщила колдунья, проверяя стопку отредактированных рукописей. — Вернусь через пару дней. Чтобы ни одна бумажка не сдвинулась с места без моего разрешения! И ни одной душе ни слова о командировке, а то знаю я вас…
— Конечно, — поспешил отозваться Дух, выпрямившись и подобрав выпирающий призрачный живот. — Куда мы тут без тебя?
— Смотрите у меня! — Ведьма сощурилась, словно пыталась отсканировать совершенно прозрачное тело привидения, и для пущего устрашения провернула лопату в воздухе, после чего с грохотом ударила черенком об пол.
В тот же миг все свечи в коридоре погасли. На стенах вытянулись тени, а из глубины склепа донёсся протяжный скрип, будто кто-то медленно открывал крышку старого гроба.
— Хорошо всё-таки, что я привидение, — пробормотал Дух, косясь на лопату.
Ведьма фыркнула и скрылась за дверью кабинета.
Лёлик замер с кистью в руке, а Болик, стоявший на стремянке, едва не свалился вниз. Их горящие азартом взгляды встретились.
— Ты подумал о том же, о чём и я? — прошептал Лёлик.
— Что завтра мы наконец поспим? — простонал догадку Болик.
— Нет, идиот. Мы заменим Ведьму!
Болик посмотрел на него с благоговейным восхищением. Почему он сам до этого не додумался? И тут же засомневался в том, что дело выгорит.
— Мы? Руководить агентством? Принимать рукописи? Заключать договоры? Да нас же раскусят через пять минут!
— Сколько мы уже притворяемся феями? То-то же! — самоуверенно заявил Лёлик. — А за целый день можно заключить сколько угодно договоров. И брать будем наличными!
Улыбаясь во весь щербатый рот, он с предвкушением потёр ладони.
— Представь, сколько золота мы загребём!
Болик представил и тоже улыбнулся.
Утром Лёлик облачился в Ведьмин наряд. Чёрное платье оказалось ему велико, рукава волочились по полу, а шляпа сползала на нос. Зато длинный плащ скрывал гномий рост, а парик из спутанных волос придавал образу необходимую степень устрашения.
— Ну как? — спросил он, покрутившись перед Боликом.
— Как мешок картошки, который научился колдовать.
— Завидуй молча, — бросил гном и с важным видом уселся за директорский стол.
Болик тоже хотел занять место Ведьмы, но Лёлик не дал ему и шанса.
— Кто-то должен присмотреть за котятами в склепе. Сам знаешь, какие они бедовые.
— Ага. А потом ты присмотришь за сундуком с золотом, а я — за ведром с краской?
— Именно.
Болик недобро прищурился, но спорить не стал. Пока.
Первые часы всё шло удивительно гладко.
Лёлик сидел за ведьминым столом, изображая глубокую задумчивость, и принимал посетителей. Дух сильно опаздывал на работу, а больше раскрыть его истинную личину было некому.
И именно в этот день, словно по божественному провидению, случился наплыв посетителей. Один автор принёс повесть о проклятом зеркале. Другой — сборник рассказов о вампирах. Третий мечтал издать роман о призраке, который не мог найти покой из-за того, что не успел перепробовать все виды бургеров.
— Оставляйте, — командовал Лёлик, добродушно улыбаясь во весь рот. — Агентство рассмотрит ваши произведения. Редактура, корректура, вёрстка, издание… Всё сделаем. Деньги вперёд.
Он даже умудрился заключить несколько договоров, хотя ни один не прочитал до конца.
К полудню Лёлик вошёл в роль настолько глубоко, что начал угрожать сотрудникам увольнением, закопал одного скелета за медлительность и приложил лопатой второго за замечание о том, что Ведьма обычно так себя не ведет.
Скелеты, видимо, уже давно привыкли к избиению и рабским условиям труда, поэтому не обижались. Зато Болик дул губы вполне по-человечески.
Пока он гонял котят от свежевыкрашенных стен и отбирал кисточки с краской, его друг выманивал деньги у авторов и сидел в удобном кресле, принимая похвалы от клиентов.
— Ну что, ведьмочка, нравится начальствовать? — устало спросил Болик, войдя в кабинет, пока котята улеглись на дневной сон.
— Работаю, — отрезал Лёлик.
— А я, значит, бездельничаю?
— Ты занимаешься прикрытием и простой подсобной работой.
— Простой?
— Не даёшь котятам сожрать краску.
Болик сжал кулаки.
— Всё, с меня хватит — давай костюм. Теперь моя очередь.
— Даже не мечтай.
— Лёлик, мы договаривались!
— Мы договаривались заработать золота. И я его зарабатываю. А ты мешаешься под ногами.
В глазах Болика вспыхнула злость.
— Значит, ты решил присвоить себе всё?
— Я решил, что ты не способен справиться с ролью Ведьмы лучше меня.
Болик шагнул вперёд, пыхтя от негодования. О решил биться с другом за право притворяться Ведьмой. И пока раскрасневшийся от ярости гном наступал, Лёлик представил, как пытается угомонить котят Бишинса, и содрогнулся от неприглядной перспективы. Поэтому, не желая уступать тёпленькое местечко, он схватил товарища за плечо и оттолкнул. Тот пошатнулся, но не отступил.
— Сними мантию, — процедил Болик. — Или я сам её с тебя стяну.
Лёлик больше не медлил. Один взмах лопатой быстро уложил гнома на лопатки. Вот только он не рассчитал силы. Основание лопаты с глухим стуком угодило Болику в центр головы. И у него на лбу мгновенно вздулась огромная шишка.
— Болик?
Друг не ответил.
Лёлик присел рядом, потряс того за плечо, затем приложил ухо к груди. Сердце билось. Вроде бы.
В коридоре раздался шум, и в дверь коротко постучали.
— Госпожа Ведьма? — позвал чей-то голос. — У меня рукопись на рассмотрение!
Лёлик испуганно осмотрелся, схватил Болика под мышки и потащил в гардеробную. Там он запихнул друга между сменными плащами и мантиями.
— Полежи немного, — пробормотал он, захлопывая дверь, и, поправив шляпу, пошёл привечать нового клиента. — Очнёшься — одумаешься.
Спустя несколько минут пальцы Болика дёрнулись, а из приоткрытого рта вырвался тихий смешок. Голова раскалывалась от потока навязчивых мыслей — пришло его время доказать, что он сможет не хуже друга притвориться Ведьмой.
Звенящая после удара тишина сменилась назойливым бормотанием из ниоткуда.
Кто-то монотонно шептал.
Голос звучал так близко, будто говорящий сидел у него внутри черепа.
«Наконец-то».
Болик резко сел.
— Кто здесь?
«Не кричи. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали?»
Он попытался встать, но ноги подкосились. Взгляд упал на большое зеркало у стены. В отражении сидел он сам — бледный, растрёпанный, с уродливой шишкой на лбу.
Только отражение ехидно улыбалось в ответ.
Болик отшатнулся, а его двойник остался на месте.
«Какой же ты жалкий. Всю жизнь ходишь за другим, получаешь крохи и благодаришь за них. А он имеет все за вас двоих».
— Заткнись!
«Ты ведь хочешь его наказать?»
Болик сжал виски. Внутри все гудело, он попытался бороться, но проиграл.
И вдруг стало легко.
Исчезли боль и страх. Вместо них пришло холодное, ясное понимание: все вокруг глупцы, все заслуживают наказания, а власть должна принадлежать ему.
Он поднялся и нашёл на вешалке запасной Ведьмин наряд. Натянул его, выбрал шляпу поглубже и спрятал под ней шишку.
— Ну, здравствуй, — произнёс он, глядя в зеркало.
Отражение оскалилось.
— Давно бы так.
Рассматривая себя в новом образе, он сунул руки в карманы плаща. Там обнаружились несколько смятых бумажек, горсть сушёных трав и небольшой железный ключ.
Болик начал с интересом рассматривать находку.
Ключ был старым, покрытым чёрным налётом. На бородке виднелись крошечные руны.
— Сюда, — позвало отражение из зеркала.
Гном довольно быстро нашёл скважину для ключа в деревянной раме зеркала, за которым, как оказалось, скрывалась потайная дверь.
Не мешкая, он вставил ключ в замок, и тот поддался.
Витая лестница вела глубоко под склеп. Стены здесь были старше самого агентства, а между камнями сочилась чёрная влага. Болик спускался, держась за перила. На каждой ступени горела свеча, хотя фитили никто не зажигал.
Внизу обнаружился небольшой зал. В центре возвышался каменный алтарь с вырезанной пентаграммой. На нём лежала раскрытая колдовская книга, а вокруг стояли стеллажи, заставленные старинными фолиантами.
Путаясь в полах мантии, Болик подошёл к алтарю.
— То что нужно, — пробормотал он, перелистывая страницы гримуара. — Что же у нас тут?
Глаза метались от заклятия к заклятью, выискивая самое жуткое, чтобы все увидели его силу и признали в нём лидера.
Чары повиновения — скучно.
Пробуждение умертвий — их и так в агентстве лишком много.
Призыв сущностей из-за грани — уже интереснее.
Но дальше шёл раздел, от которого страницы казались влажными на ощупь. Заголовок был выведен чёрными буквами: «Оживление написанного».
Под ним мелким почерком значилось предупреждение: «Не применять к произведениям жанров хоррор и ужасы. Не усиливать природные свойства призываемых. Не нарушать границы между вымыслом и сущим».
Болик усмехнулся.
— Нашёл. Осталась только одна маленькая деталь. — Заметив в углу стеллаж с книгами, он подпрыгнул от радости. — Бинго!
На полке нашлись прошлогодние хэллоуинские сборники — гордость марафонов «Акбишо». На обложках к рассказам красовались фурии, демоны, вампиры и существа, чьи уродливые обличья лучше не встречать никогда.
Он вытащил из кармана мел, начертил на алтаре дополнительные руны и расставил сборники в центре пентаграммы. Книги сами раскрылись, страницы затрепетали, будто от ветра, чувствуя свободу.
Болик начал читать заклинание. Сначала тихо, затем всё громче, с наслаждением произнося каждую заговорённую древней магией руну:
— Слово да станет плотью, образ — телом, вымысел — явью. Сними оковы со страниц и освободи всех заключённых!
Последнюю строчку он добавил от себя:
— Идите и бесчинствуйте, дети мои!
С последней репликой свечи погасли. На мгновение всё замерло.
Затем страницы сборников начали отсвечивать ядовито-зелёным светом. Они перелистывались сами, одна за другой превращаясь в пепел. Чернила потекли через края, закапали на каменный пол и зашипели, словно попали на раскалённый металл. Из раскрытых книг потянулся густой дым. Он свивался в кольца, приобретая жуткие очертания. Из тьмы показывались очертания лап, когтей, рогов и искажённых лиц.
Раздался первый крик. Затем яростное рычание.
Алтарь содрогнулся. По стенам подвала пробежали трещины, и пентаграмма вспыхнула багровым светом.
Из книги показалась длинная белая рука с чёрными ногтями, являя тело баньши. За ней выползло нечто, напоминающее человеческий скелет, обтянутый мокрой гнилой кожей и водорослями. Следом мгла выплюнула на камень бесформенную массу, которая тут же распалась на десятки маленьких существ с зубастыми пастями.
Болик зло рассмеялся.
— Вот теперь начинается настоящее веселье!
А за его спиной лужа из чернил отразила фигуру гнома в ведьмином платье. Она стояла неподвижно, наблюдая за происходящим, и в его тёмных глазах разгорались алые угли.
Первым в мир Изнанки ворвался упырь в истлевшем камзоле. Он бесшумно открыл дверь гардеробной, гордо ступая по каменному полу. За ним потянулись другие твари: оборотни с обломанными клыками, безглазые мертвецы, существа с лицами, сшитыми из чужой кожи. Кабинет оказался пуст, и тогда они начали разбредаться по агентству.
Вскоре они добрались до рабочего зала, и склеп содрогнулся от воплей.
Скелет-корректор, склонившийся над рукописью, успел поднять череп и недоумённо повернуться. Вампир схватил его за грудную клетку.
— Хочу крови! — Раздался треск, кости посыпались на стол, а кровопийца растворился в воздухе в поисках жертвы с бьющимся сердцем.
А вот верстальщику так не повезло. Он попытался отбиться от оборотня линейкой, которую заменяло его собственное ребро. Существо вцепилось в него мертвой хваткой и, заполучив желанную кость, швырнуло скелета о стену.
— Это нарушение техники безопасности! — возмущённо проскрежетал тот, прежде чем рассыпаться по полу.
В другом конце зала двое авторов, пришедших обсудить публикацию своих произведений, попытались спрятаться под столом. Не успели. Из-под пола выскочили маленькие твари и набросились на их сумки. Они начали быстро разрывать их обшивку в попытке добраться до рукописей несчастных.
Вскоре показался и Болик с гримуаром в руках. Испуганные до смерти авторы бросились к нему в поисках защиты.
— Ведьма, сделай же что-нибудь! — кричали они, наперебой дёргая полы мантии. — Эти твари сейчас сожрут наши тексты!
Болик презрительно глянул на рыдающих клиентов и раскрыл фолиант. Короткое заклинание — и один из авторов превратился в розового поросёнка с нелепо торчащими ушами и кручёным хвостом. Второй — в серую толстую мышь. Оба бросились бежать, оглашая склеп писком и хрюканьем.
— Значит, они не достойны увидеть читателя.
Проснувшиеся от шума котята восприняли происходящее как увлекательную игру. Перепачканные краской лапки оставляли следы на полу, пока троица пушистых комочков — рыжий, серый и чёрный — гонялась за мышью, а четвёртый, белый, пытался поймать добычу покрупнее и загнать поросёнка в угол.
Появившийся господин Бишинс, в отличие от потомства, их веселья не разделял. Он выгнул спину, распушил шерсть и зашипел на чудовище, которое приближалось к его котятам. Тварь оскалилась в ответ, но, увидев рыжего кота, увеличившегося в несколько раз, внезапно испарилась. Порождение кошмара почувствовало потустороннюю силу господина Бишинса и решило не связываться с хвостатым владыкой склепа.
Ящерка, спасаясь от лепрекона, нырнула в сундук с золотом и захлопнула крышку изнутри. Оттуда доносилось яростное шипение:
— Ни одной! Ни одной монетки не отдам! Всё моё! — повторяла она, обнимая свои богатства.
Дух предпочёл не вмешиваться. Он просочился сквозь стену и затаился в соседнем помещении, время от времени высовывая прозрачную голову, чтобы оценить масштаб бедствия.
— Я же говорил, что нам нужен дополнительный персонал, — прошептал он. — Только бы не заметили.
Вернувшийся с обеденного перерыва Лёлик замер, пытаясь понять, что произошло.
Он стоял посреди разгромленного помещения, сжимая в руке лопату. Перед ним ползло нечто, похожее на человека, у которого вместо лица зияла чёрная дыра. За спиной твари волочились обрывки чьей-то испорченной рукописи.
Лёлик отшатнулся и чуть не упал, наткнувшись на друга.
— Болик? — удивлённо проговорил он. — Болик, это ты?!
В ответ ему раздался жуткий смех.
Лёлик смотрел на своего друга в Ведьмином платье. Тот стоял и наблюдал за хаосом с таким удовольствием, словно это была премьера спектакля, на которую он купил билеты в первый ряд.
— Что ты натворил?!
— Я? — Болик изумлённо приложил ладонь к груди. — Мы же хотели заработать. Вот я и решил расширить ассортимент услуг.
— Ты идиот! Их надо вернуть обратно!
— Зачем? Посмотри, сколько работы для редакторов! Если выживут, агентство заработает целое состояние.
Лёлик бросился к нему, но между ними выросло существо с рогами, похожими на ветви засохшего дерева. Оно ударило гнома когтистой лапой. Тот отлетел к стене, выронив лопату.
А Болик даже не обернулся.
— Не мешай мне, Лёлик. Ты своё получил. Теперь моя очередь.
В этот момент где-то рядом раздался звук, от которого замерли даже чудовища.
Три тяжёлых удара.
Будто кто-то стучал лопатой по камню.
Оказалось, что Ведьма вернулась раньше срока.
Она стояла на пороге склепа, и молнии плясали у неё между пальцами. За спиной волочился плащ в клубах сумрака, а в руке была та самая лопата, которой она обычно воспитывала сотрудников.
— Что. Здесь. Происходит? — приказным тоном спросила она.
Вот только ей никто не ответил.
Тогда она медленно оглядела разгромленный зал. Перевёрнутые столы. Разорванные рукописи. Разбросанные кости, которые когда-то были её скелетами. Следы чёрной слизи на потолке, полу и стенах. И среди всего этого хаоса лишь четыре котёнка гонялись за мышью, а все остальные застыли неподвижными фигурами, попав под власть её голоса.
Её взгляд остановился на мантиях, под которыми скрывались недавно нанятые фейри.
— Эй, вы, двое в шляпах.
Оба вздрогнули, почувствовав её взгляд, четвертующий их не хуже дыбы.
— Мы можем объяснить… — начал было Лёлик, но на этом слова закончились.
— Не сомневаюсь, — прошипела Ведьма. — И мне уже жутко от того, что я услышу.
Болик вскинул руки и, не прекращая смеяться, будто у него не все дома, затараторил:
— Это всё не я! То есть я, но не совсем…
Ведьма не стала дослушивать. Она ударила лопатой по полу, и от места удара во все стороны разошлись огненные трещины. Чудовища завизжали, рассыпаясь в пепел, втянгиваясь обратно в раскрытые двери гардеробной, словно невидимая сила затягивала их обратно на страницы сборников.
Затем Ведьма подняла руку и произнесла заклинание. Воздух потемнел. Склеп содрогнулся, и наступила тишина.
Главный тиран склепа повернулась к гномам. Один взгляд — и гримуар сам собой захлопнулся и вырвался из рук Болика. Древняя книга устремилась к ней и замерла, продолжив левитировать рядом.
— Кто посмел?
Лёлик указал на Болика. Болик — на Лёлика.
Ведьма недобро улыбнулась. От этой улыбки обоим захотелось немедленно лечь в гроб и закрыть крышку, притворившись уставшими от работы скелетами.
— Прекрасно. Значит, получите оба.
Она подняла лопату и с размаху по очереди огрела их по головам.
В глазах Болика вспыхнули искры. Он пошатнулся, схватился за шляпу и рухнул на пол, раскинув руки в стороны. Лёлик последовал за ним.
Когда горе-маляры пришли в себя, Ведьма без лишних разговоров схватила обоих за шиворот и потащила к выходу.
— Отныне никакого золота, — резко отрезала она. — Будете готовить дальний склеп Изнанки — мы переезжаем. И только посмейте мне ещё что-то вытворить или намекнуть на зарплату — закопаю вас по самую макушку!
— Но там же темно… — робко возразил Болик.
— Зато работы много.
Порядок в агентстве был почти сразу восстановлен с помощью всемогущей магии Ведьмы. И вскоре все приступили к своим обязанностям.
А в дальнем склепе Лёлик и Болик усердно красили стены. Друзья работали молча, словно стараясь не напоминать друг другу о случившемся.
— Слушай, — не выдержав, наконец произнёс Болик, — а ты понял, что со мной было тогда?
— Нет, — поспешно ответил Лёлик.
— Мне приснилось, будто я был кем-то другим. Будто я мог заставить всех делать что захочу. И мне это нравилось.
Кисть Лёлика замерла.
— Сны — ерунда, — отстранённо произнёс он. — Крась давай.
Болик пожал плечами и вернулся к работе.
Лёлик же стоял перед стеной, глядя на чёрную краску в своём ведре. Она казалась гуще обычной. В её глубине что-то медленно шевелилось. Он обмакнул кисть и вывел на камне первую руну.
Лёлик не помнил, чтобы собирался писать. Не помнил даже, откуда знает эти символы. Но рука двигалась сама, выводя чёткие линии.
А настойчивый шёпот в голове продолжал твердить: «Она ещё не знает, что заперла не всех».
— Болик, ты слышишь?
— Что?
В глубине стены что-то ответило ему шёпотом. И гном вдруг улыбнулся.
— Знаешь, дружище, — сказал он, вновь макая кисть в чёрную краску, — кажется, я нашёл способ заработать.

P.S.: В процессе написания этой истории ни один из ее участников не пострадал.